Цинк-зависимая модуляция эффективности ботулинического токсина типа А: стратегии преодоления вариабельности терапевтического ответа в инъекционной косметологии

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Михайлова Наталья Павловна – кандидат медицинских наук. ORCID: 0009-0005-4494-0170

Знатдинов Дамир Ильдусович – научный сотрудник АНО «Международный научно-исследовательский центр инновационных технологий Мартинекс». ORCID: 0009-0001-3227-4415

С момента своего внедрения в эстетическую медицину ботулинический токсин типа А (БТА) стал неотъемлемым инструментом коррекции возрастных изменений, обеспечивая временное устранение мимических морщин за счет избирательного подавления нейромышечной передачи. Однако, несмотря на прогнозируемую эффективность, клиницисты всё чаще сталкиваются с проблемой вариабельности продолжительности действия препарата даже при строгом соблюдении протоколов. Этот феномен актуализирует поиск факторов, способных модулировать терапевтический ответ, среди которых одна из ключевых ролей принадлежит микроэлементному статусу пациента, в частности, обеспеченности тканей цинком. Цинк, выступая незаменимым кофактором легкой цепи БТА, не только стабилизирует структуру токсина, но и динамически поддерживает его протеазную активность в пресинаптических нейронах. Локальный дефицит этого элемента может стать «скрытым барьером» для достижения оптимального эстетического результата.

Современные исследования раскрывают двойственную роль цинка: помимо прямого влияния на каталитический домен БТА, он регулирует множество других процессов, опосредованно определяющие скорость элиминации токсина и устойчивость эффекта. Однако традиционные методы коррекции дефицита, такие как пероральная суплементация, демонстрируют противоречивые результаты, что подчеркивает необходимость инновационных решений.

В данной статье систематизированы данные о молекулярных механизмах цинк-зависимости БТА, факторах, способствующих тканевому дефициту микроэлемента, и современных стратегиях его коррекции. Особое внимание уделено клиническим маркерам скрытого дефицита цинка, актуальным для повседневной практики, и перспективам комбинированных подходов, объединяющих высокоочищенные препараты БТА с адъювантными методами доставки цинка. Результаты анализа призваны пересмотреть парадигму подготовки пациентов к ботулинотерапии, сделав оценку микроэлементного статуса важным этапом для повышения эффективности и пролонгации эстетического результата. Для врачей-косметологов понимание этих взаимосвязей становится ключом к преодолению резистентности, сокращению частоты повторных процедур и достижению устойчивой удовлетворенности пациентов — важнейших критериев успеха в современной эстетической медицине.

Ключевые слова: ботулинический токсин типа А, цинк, микроэлементный статус, нейромодуляция, косметология, БТА.

Ботулинический токсин типа

БТА, являющийся основным фактором вирулентности Clostridium botulinum, известен как возбудитель ботулизма — тяжелого нейротоксического заболевания, характеризующегося нисходящим вялым параличом и риском летального исхода из-за дыхательной недостаточности. Этот токсин, признанный самым сильнодействующим биологическим агентом, представляет собой цинк-зависимую металлопротеазу, которая специфически расщепляет SNARE-белки (SNAP-25, синтаксин, синаптобревин) в пресинаптических мембранах нервно-мышечных соединений. Блокируя экзоцитоз ацетилхолина, БТА вызывает временный мышечный паралич, что легло в основу его терапевтического применения в инъекционной косметологии. Генетическая пластичность C. botulinum, обусловленная горизонтальным переносом генов токсина через плазмиды и бактериофаги, привела к появлению новых серотипов и химерных форм, расширяющих потенциал нейромодуляции. Также, БТА остается ключевым препаратом для лечения множества заболеваний, а его потенциал продолжает раскрываться благодаря инновациям в терапии и разработке новых подходов и протоколов коррекции. Например, С 1980-х годов БТА стал ключевым инструментом в лечении мышечных дистоний, спастичности, гипергидроза и хронической боли, а с 2002 года — золотым стандартом в эстетической медицине для коррекции мимических морщин. Дозировки варьируют от 1–2 ЕД для малых лицевых мышц до 400 ЕД при спастичности крупных мышечных групп, что подчеркивает исключительную специфичность и безопасность препарата при локальном введении. Однако, на сегодняшний день, продолжительность его действия ограничена, в среднем, 3–6 месяцами, что стимулирует поиск методов пролонгации эффекта. Соблюдение анатомических ориентиров, знание паттернов мышечной активности и индивидуальный подход обеспечивают безопасность и эффективность применения БТА. Осложнения редки, но требуют своевременной коррекции.

1 Dressler D. Clinical Pharmacology of Botulinum Toxin Drugs. Handb Exp Pharmacol. 2021;263:93-106. doi:10.1007/164_2019_273.
2 Pohanka M. Botulinum Toxin as a Biological Warfare Agent: Poisoning, Diagnosis and Countermeasures. Mini Rev Med Chem. 2020;20(10):865-874. doi:10.2174/1389557520666200228105312.
3 Rawson AM, Dempster AW, Humphreys CM, Minton NP. Pathogenicity and virulence of Clostridium botulinum. Virulence. 2023 Dec;14(1):2205251. doi: 10.1080/21505594.2023.2205251. PMID: 37157163; PMCID: PMC10171130.
4 Dressler D, Johnson EA. Botulinum toxin therapy: past, present and future developments. J Neural Transm (Vienna). 2022 Jun;129(5-6):829-833. doi: 10.1007/s00702-022-02494-5. Epub 2022 Apr 9. PMID: 35396965; PMCID: PMC9188496.

Цинк как структурный и функциональный кофактор БТА.

БТА представляет собой гетеродимерный белок, состоящий из тяжелой (100 кДа) и легкой (50 кДа) субъединиц, соединенных дисульфидным мостиком, где тяжелая цепь обеспечивает специфическое связывание с пресинаптическими рецепторами и эндоцитоз-опосредованную интернализацию комплекса, а легкая цепь содержит высококонсервативный цинк-зависимый каталитический домен с мотивом HExxH…E, в котором гистидиновые остатки (H223, H227) и глутамат E262 формируют тетрадентантный координационный узел, стабилизирующий ион цинка в тетраэдрической геометрии, что критически необходимо для протеазной активности, при этом глутамат E224 действует как каталитическое основание, активируя нуклеофильную воду для гидролиза пептидной связи в SNAP-25. Полное подавление ферментативной активности хелаторами (EDTA, TPEN), удаляющими цинк, подтверждает его незаменимую роль в катализе, соответствующий классическому механизму цинк-эндопептидаз, где металло-кофактор поляризует нуклеофил для атаки на субстрат. Таким образом, без цинка токсин теряет протеазную активность, SNARE-комплекс остается интактным, а передача сигнала не блокируется. Из этого следует, что цинк критичен на этапе ферментативного расщепления SNARE-белков, что и приводит к параличу мышц (рис.1).

Рис. 1. Цинк необходим только для протеазной активности легкой цепи. Без него токсин проходит все этапы (связывание, интернализация, выход в цитоплазму), но не может разрушить SNARE-белки.

1. Ботулинический токсин; 2. Внеклеточное пространство; 3.Синаптический пузырёк; 4. Синаптобревин; 5. SNAP-25 6. Синтаксин; 7. SNARE-белки обеспечивают слияние пузырьков и высвобождение нейромедиатора; 8. Синаптическая щель; 9. Ацетилхолиновые рецепторы; 10. Приток внутриклеточного кальция; 11. Мышечная клетка; 12. Сокращение мышц; 13. Специфическое расщепление SNARE-белков лёгкой цепью токсина; 14. Эндоцитоз ботулинического токсина; 15. Нарушение слияния синаптических пузырьков. Составлено авторами.

Цинк, выступающий незаменимым кофактором легкой цепи БТА, одновременно играет критическую роль в метаболизме человека. Этот микроэлемент катализирует более 300 ферментов, участвует в репликации ДНК, репарации тканей, передаче клеточных сигналов и регуляции иммунного ответа, синтезе белка, стабилизации мембран и регуляции цинк-зависимых ферментов (щелочная фосфатаза, супероксиддисмутаза). Он присутствует во всех клетках, но его гомеостаз зависит от работы транспортных белков (ZIP, ZnT) и металлотионеинов. Всасывание в тонком кишечнике варьирует из-за диетических факторов: фитиновая кислота в растительной пище снижает биодоступность, а симптомы дефицита неспецифичны.

5 Dhaked, Ram Kumar et al. “Botulinum toxin: bioweapon & magic drug.” The Indian journal of medical research vol. 132,5 (2010): 489-503.
6 Borba A, Matayoshi S, Rodrigues M. Avoiding Complications on the Upper Face Treatment With Botulinum Toxin: A Practical Guide. Aesthetic Plast Surg. 2022 Feb;46(1):385-394. doi: 10.1007/s00266-021-02483-1. Epub 2021 Aug 2. PMID: 34341857; PMCID: PMC8328485.
7 Lebeda, Frank J et al. “The zinc-dependent protease activity of the botulinum neurotoxins.” Toxins vol. 2,5 (2010): 978-97. doi:10.3390/toxins2050978.
8 Kogan S, Sood A, Garnick MS. Zinc and Wound Healing: A Review of Zinc Physiology and Clinical Applications. Wounds. 2017;29(4):102-106.
9 Mocchegiani E, Romeo J, Malavolta M, et al. Zinc: dietary intake and impact of supplementation on immune function in elderly. Age (Dordr). 2013;35(3):839-860. doi:10.1007/s11357-011-9377-3
10 Hara T, Yoshigai E, Ohashi T, Fukada T. Zinc transporters as potential therapeutic targets: An updated review. J Pharmacol Sci. 2022;148(2):221-228. doi:10.1016/j.jphs.2021.11.007
11 Maywald M, Rink L. Zinc Deficiency and Zinc Supplementation in Allergic Diseases. Biomolecules. 2024;14(7):863. Published 2024 Jul 19. doi:10.3390/biom14070863
12 Stiles LI, Ferrao K, Mehta KJ. Role of zinc in health and disease. Clin Exp Med. 2024;24(1):38. Published 2024 Feb 17. doi:10.1007/s10238-024-01302-6
13 Gupta S, Brazier AKM, Lowe NM. Zinc deficiency in low- and middle-income countries: prevalence and approaches for mitigation. J Hum Nutr Diet. 2020;33(5):624-643. doi:10.1111/jhn.12791
14 Schoofs, Hannah et al. “Zinc Toxicity: Understanding the Limits.” Molecules (Basel, Switzerland) vol. 29,13 3130. 1 Jul. 2024, doi:10.3390/molecules29133130
15 Lansdown, Alan B G et al. “Zinc in wound healing: theoretical, experimental, and clinical aspects.” Wound repair and regeneration : official publication of the Wound Healing Society [and] the European Tissue Repair Society vol. 15,1 (2007): 2-16. doi:10.1111/j.1524-475X.2006.00179.x.

Дефицит цинка как скрытый фактор неэффективности ботулинотерапии

Дефицит цинка особенно характерен для пациентов с недоеданием, несбалансированным питанием, алкоголизмом, воспалительными заболеваниями кишечника и синдромами мальабсорбции, он ассоциирован с нарушением барьерной функции кожи, замедленной регенерацией и хроническим воспалением — факторами, снижающими эффективность эстетических процедур. Глобальная значимость проблемы подчеркивается тем, что дефицит цинка вследствие недоедания занимает 11-е место среди ведущих факторов мировой заболеваемости и ассоциирован с 1,8 млн смертей ежегодно. Причем симптомы дефицита часто маскируются под проявления сопутствующих патологий. Определение тканеспецифичной концентрации цинка в мимических мышцах лица представляет собой методологически сложную задачу, обусловленную гетерогенным распределением этого микроэлемента в организме. Цинк, будучи критическим кофактором металлопротеаз, включая легкую цепь ботулинического нейротоксина, демонстрирует выраженную компартментализацию: его пулы варьируют не только между органами, но и на субклеточном уровне. Несмотря на относительно нормальное поступление цинка с пищей, его локальная концентрация в отдельных мышечных волокнах может различаться на порядок из-за различий в экспрессии цинк-связывающих белков и функциональной активности мышц.

Дополнительную сложность вносит высокая лабильность цинка в условиях воспаления или оксидативного стресса, характерных для возрастных изменений кожи и мышц. Низкая чувствительность сывороточных маркеров заставляет врачей-косметологов ориентироваться на клинический ответ — улучшение состояния после назначения цинка, что становится основным критерием коррекции дефицита. Исторический парадокс, когда до 1961 года дефицит цинка у человека считался невозможным, несмотря на доказанную роль элемента для других биологических видов, лишь усугубляет проблему поздней диагностики.

Как уже было сказано ранее, влияние цинка на эффективность БТА не ограничивается его прямой ролью кофактора — микроэлемент модулирует ключевые клеточные процессы, включая аутофагию и иммунный ответ, что может опосредованно усиливать или подавлять нейромодуляцию. Взаимосвязь цинка с аутофагией носит дуалистический характер: с одной стороны, цинк стимулирует аутофагию через активацию сигнального пути ERK1/2 и подавление mTOR-зависимых механизмов, с другой — регулирует гомеостаз металлов через транспортные белки ZnT и ZIP. Нарушения этой регуляции, например, при мутациях гена ZIP13, приводят к дисфункции аутофагии, что может влиять на скорость элиминации токсина из нейронов. Параллельно дисбаланс цинка ассоциирован со значительным угнетением иммунной функции: снижением пролиферативной активности Т-лимфоцитов, дисрегуляцией Th1/Th2-ответа и подавлением цитотоксичности NK-клеток. Эти эффекты особенно критичны при хроническом воспалении, которое часто сопровождает неврологические патологии, потенциально снижая эффективность БТА. Кроме того, цинк регулирует экспрессию металлотионеинов и цитокинов, влияя на локальный воспалительный ответ и фиброз, что особенно важно при повторных инъекциях. Эти свойства обосновывают гипотезу о важности синергизма адекватного поступления цинка в ткани с БТА-терапией, что подтверждается клиническими данными: у пациентов с нормальным уровнем цинка отмечается увеличение продолжительности действия токсина по сравнению с группами, получавшими плацебо. Успех такой стратегии зависит от устранения ключевого препятствия — распространенности именно локального дефицита цинка, который остается часто недооцененным фактором, снижающим эффективность терапии. Дефицит цинка формирует «скрытый» барьер для успешной нейромодуляции, что требует пересмотра стандартных протоколов: отслеживание и коррекция статуса цинка должна стать обязательным этапом подготовки к терапии БТА, особенно у пациентов с необъяснимо короткой продолжительностью эффекта.

16 Saper, Robert B, and Rebecca Rash. “Zinc: an essential micronutrient.” American family physicianvol. 79,9 (2009): 768-72.
17 King, J C et al. “Zinc homeostasis in humans.” The Journal of nutrition vol. 130,5S Suppl (2000): 1360S-6S. doi:10.1093/jn/130.5.1360S.
18 Prasad, Ananda S. “Zinc deficiency.” BMJ (Clinical research ed.) vol. 326,7386 (2003): 409-10. doi:10.1136/bmj.326.7386.409.
19 Blasiak, Janusz et al. “Zinc and Autophagy in Age-Related Macular Degeneration.” International journal of molecular sciences vol. 21,14 4994. 15 Jul. 2020, doi:10.3390/ijms21144994]

Системы доставки цинка

Принципиальное значение в оптимизации действия БТА приобретает локальное устранение тканевого дефицита цинка – ключевого кофактора пресинаптической нейротрансмиссии. Хотя системные подходы, такие как пероральная суплементация, в ряде исследований демонстрируют клинически значимый эффект, их ограниченная биодоступность и риск внецелевого воздействия подчеркивают необходимость поиска селективных методов доставки. Локальное введение цинксодержащих систем позволяет целенаправленно модулировать уровень цинка, минимизируя системные побочные эффекты. Это открывает перспективу персонализированной коррекции микроэлементного статуса непосредственно в области применения нейротоксина, что особенно актуально при полной или частичной резистентности к стандартным протоколам терапии. Также, важно отметить, что несмотря на растущий объем данных о роли цинка в ботулинотерапии, результаты исследований по переориальному приему остаются противоречивыми, особенно в области эстетической медицины, где стандартизация протоколов осложнена вариабельностью дизайна исследований и индивидуальными особенностями пациентов. Например, в одних работах пероральная суплементация цинком демонстрирует статистически значимое увеличение продолжительности действия БТА, тогда как в других эффект не достигает клинической значимости, что подчеркивает необходимость более строгих рандомизированных контролируемых испытаний.

В настоящее время исследуются инновационные подходы, включая прямое включение цинка в состав препаратов БТА. Например, патентованные некоторые формулы предполагают использование цинка в качестве стабилизатора или модулятора длительности действия токсина, с оптимизацией концентраций в диапазоне 0.001–3.0 мМ/100 ЕД. Однако такие решения фокусируются преимущественно на стабилизации самой молекулы БТА, а не на коррекции тканевого микроэлементного баланса, что ограничивает их потенциал в условиях реального локального дефицита цинка. Инновационным комбинированным решением для локальной коррекции уровня цинка является технология конъюгации цинка к высокомолекулярной гиалуроновой кислоте (ГК) (коммерческая реализация — технология Hyalrepair), основанная на ковалентном связывании микроэлемента с ГК. Важно подчеркнуть, что конъюгация цинка с ГК в рамках технологии реализуется через формирование хелатного комплекса. Такая структура, основанная на координационных связях между ионами цинка и функциональными группами ГК (карбоксильными, гидроксильными), обеспечивает не только высокую стабильность соединения in vivo, но и, что критически важно, направленную интраклеточную доставку (CD44), а также постепенное высвобождение микроэлемента в тканях. Как показано в исследованиях, модификация функциональных групп ГК позволяет создавать стабильные комплексы, которые при введении обеспечивают прологированное направленное насыщение тканей цинком. Это не только усиливает структурную стабильность легкой цепи БТА, но и потенцирует протеазную активность. Преимущество технологии заключается в комбинированном действии: гиалуроновая кислота улучшает гидратацию и регенерацию тканей, а контролируемое высвобождение цинка модулирует ключевые пути, продлевая нейромодуляторный эффект. Данный подход минимизирует риск системного дефицита микроэлемента и снижает зависимость от пероральной суплементации, что особенно актуально для современного пациента.

Данное утверждение основано на глубоком понимании молекулярных механизмов, лежащих в основе цинк-зависимости БТА, что подтверждает парадоксально известных факт — БТА, лишенный цинка in vitro, сохраняет способность блокировать нервно-мышечную передачу in vivo. Это объясняется динамическим взаимодействием токсина с внутриклеточным пулом цинка: в эндосомах происходит спонтанная потеря иона, но в цитозоле БТА быстро реинтегрирует цинка из окружающей среды, восстанавливая активность. Эксперименты на нервно-мышечных препаратах демонстрируют, что лишенный цинка токсин вызывает паралич только при добавлении экзогенного цинка, а предобработка тканей хелаторами полностью блокирует его эффект , . Таким образом, цинк выполняет двойную роль — не только стабилизирует структуру, но и служит «перезаряжаемым» кофактором, что объясняет устойчивость БТА in vivo даже в условиях временной потери иона. Эти данные подчеркивают, что эффективность ботулинотерапии зависит не только от свойств токсина, но и от доступности цинка в тканях пациента. Даже кратковременный дефицит микроэлемента может нарушить динамическое равновесие между потерей и восстановлением Zn²⁺ в активном центре, сокращая продолжительность клинического эффекта. Также необходимо рассмотреть существующую клиническую практику, где иногда применяются добавки меди с целью улучшения действия ботулотоксина. Подобные назначения, основанные на различных гипотезах, требуют пересмотра: данные указывают, что медь не только не усиливает, но и подавляет эффект БТА, что подчеркивает необходимость строгой проверки таких протоколов.

20 Sanna, Alessandro et al. “Zinc Status and Autoimmunity: A Systematic Review and Meta-Analysis.” Nutrients vol. 10,1 68. 11 Jan. 2018, doi:10.3390/nu10010068
21 Foster, Lacey et al. “Zinc in Dermatology: Exploring Its Emerging Role in Enhancing Botulinum Toxin Formulations and Clinical Efficacy.” Current issues in molecular biology vol. 46,11 12088-12098. 28 Oct. 2024, doi:10.3390/cimb46110717
22 Shemais, Nesma et al. “The effect of botulinum toxin A in patients with excessive gingival display with and without zinc supplementation: randomized clinical trial.” Clinical oral investigations vol. 25,11 (2021): 6403-6417. doi:10.1007/s00784-021-03944-2
23 Cohen, Joel L. “Scientific skepticism and new discoveries: an analysis of a report of zinc/phytase supplementation and the efficacy of botulinum toxins in treating cosmetic facial rhytides, hemifacial spasm and benign essential blepharospasm.” Journal of cosmetic and laser therapy : official publication of the European Society for Laser Dermatology vol. 16,5 (2014): 258-62. doi:10.3109/14764172.2014.948882
24 Foster L, Foppiani JA, Xun H, Lee D, Utz B, Hernandez Alvarez A, Domingo-Escobar MJ, Taritsa IC, Gavlasova D, Lee TC, Lin GJ, Choudry U, Lin SJ. Zinc in Dermatology: Exploring Its Emerging Role in Enhancing Botulinum Toxin Formulations and Clinical Efficacy. Curr Issues Mol Biol. 2024 Oct 28;46(11):12088-12098. doi: 10.3390/cimb46110717. PMID: 39590311; PMCID: PMC11593192.
25 Saravanakumar K, Park S, Santosh SS, et al. Application of hyaluronic acid in tissue engineering, regenerative medicine, and nanomedicine: A review. Int J Biol Macromol. 2022;222(Pt B):2744-2760. doi:10.1016/j.ijbiomac.2022.10.055
26 Selyanin M.A., Boykov P.Y., Khabarov V.N. Hyaluronic Acid : Preparation, Properties, Application in Biology and Medicine. Translated by Felix Polyak, 1st ed. // Wiley. 2015. https://doi.org:10.1002/9781118695920.
27 Li, L, and B R Singh. “Role of zinc binding in type A botulinum neurotoxin light chain's toxic structure.” Biochemistry vol. 39,34 (2000): 10581-6. doi:10.1021/bi0007472
28 Fu, F N et al. “Role of zinc in the structure and toxic activity of botulinum neurotoxin.” Biochemistry vol. 37,15 (1998): 5267-78. doi:10.1021/bi9723966
29 Simpson, L L et al. “The role of zinc binding in the biological activity of botulinum toxin.” The Journal of biological chemistry vol. 276,29 (2001): 27034-41. doi:10.1074/jbc.M102172200
30 Elgendy, Yasmin Saad et al. “Effect of zinc or copper supplementation on the efficacy and sustainability of botulinum toxin A "Botox" injection in masseter muscle of albino rats.” Journal of stomatology, oral and maxillofacial surgery, vol. 126,5 102156. 15 Nov. 2024, doi:10.1016/j.jormas.2024.102156

Эволюция препаратов БТА

Современные вызовы клинической практики, такие как снижение эффективности БТА или его кратковременное действие, требуют комплексного подхода, объединяющего коррекцию микроэлементного статуса и инновационные разработки в составе препаратов. Если неадекватный уровень цинка может нарушать механизм действия токсина, то другая критическая проблема — иммуногенность и формирование резистентности — напрямую связана с компонентами самих препаратов. В этом контексте особое значение приобретают современные формулы, разработанные для минимизации побочных иммунных реакций и пролонгации терапевтического эффекта. Например, препарат на основе гемагглютининового комплекса и желатинового стабилизатора (коммерческая реализация — препарат Релатокс) демонстрирует уникальные свойства, минимизирующие риски, которые ранее ограничивали эффективность ботулинотерапии. Замена сывороточного альбумина человека на желатин не только снижает иммуногенность, но и предотвращает образование нейтрализующих антител — основной причины вторичной резистентности.

Эффективность состава подтверждена в сравнительных исследованиях: при лечении идиопатического блефароспазма он показывает статистически значимое снижение спастичности по шкале Jankovich со значительной пролонгацией эффекта. Это связано с высокой специфической активностью нейротоксина, обеспечивающей оптимальное соотношение доза-эффект при минимальном содержании инактивированных компонентов. В контексте безопасности исследования на грызунах выявили низкую токсичность препарата: значения LD50 в несколько раз ниже, чем у аналогов, что позволяет снизить системную нагрузку без ущерба эффективности. Отсутствие видовой и половой чувствительности расширяет его применение в разнородных популяциях пациентов.

Критически важным аспектом остается иммуногенность. Трехступенчатая очистка, отсутствие человеческого альбумина и бактериальной ДНК в составе минимизируют активацию Toll-подобных рецепторов и TLR9-зависимых реакций. Это подтверждается низкой частотой нейтрализующих антител и отсутствием перекрестной резистентности с другими серотипами БТА. В рандомизированных испытаниях при постинсультной спастичности препарат не только демонстрирует сопоставимую эффективность, но и превосходит аналоги в улучшении функциональных показателей и качества жизни, что делает его ключевым инструментом для длительной реабилитации с минимальными иммунологическими рисками[ Смирнов В.В., Туренко В.Н., Багаев Д.Э., Темнова В.В., Ходжава М.В. Иммуногенность препаратов ботулотоксина: возникновение резистентности и пути ее преодоления. Пластическая хирургия и эстетическая медицина. 2025;1:125–134. https://doi.org/10.17116/plast.hirurgia2025011125].

Таким образом, современные подходы в работе с БТА интегрируют два ключевых направления: использование усовершенствованных структур токсина и коррекцию цинкового гомеостаза — критического фактора эффективности нейромодуляции. Локальный дефицит цинка, часто маскирующийся под сопутствующие патологии, снижает терапевтический эффект, что требует разработки селективных методов доставки микроэлемента для направленной коррекции тканевого баланса. Несмотря на прогресс, пероральная суплементация демонстрирует противоречивые результаты, актуализируя необходимость стандартизации протоколов и углубленного изучения тканеспецифичного дефицита. Персонализация терапии, объединяющая высокоочищенные препараты БТА и адъювантные цинк-ориентированные стратегии, открывает путь к преодолению резистентности и пролонгации клинического эффекта. Дальнейшие исследования должны сфокусироваться на оптимизации состава препаратов, интеграции методов диагностики микроэлементного статуса и исключении необоснованных вмешательств, что позволит перейти к предиктивной медицине с максимально индивидуализированным подходом.

31 Bellows S, Jankovic J. Immunogenicity Associated with Botulinum Toxin Treatment. Toxins (Basel). 2019;11(9):491. Published 2019 Aug 26. doi:10.3390/toxins11090491
32 Гусев В.В., Макаров Е.А., Львова О.А. Сравнительный ретроспективный анализ эффективности препаратов ботулинического токсина типа А — гемагглютинин комплекса Релатокса и Ботокса в лечении пациентов с идиопатическим блефароспазмом. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2025;125(2):1–5. https://doi.org/10.17116/jnevro20251250211
33 Новик Т.С., Ковешникова Е.И., Курочкина К.Г., Чукина С.И. Изучение общетоксического действия препарата Релатокс в сравнении с препаратом Диспорт. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2024;124(12):75–78. https://doi.org/10.17116/jnevro202412412175

Смирнов В.В., Туренко В.Н., Багаев Д.Э., Темнова В.В., Ходжава М.В. Иммуногенность препаратов ботулотоксина: возникновение резистентности и пути ее преодоления. Пластическая хирургия и эстетическая медицина. 2025;1:125–134. https://doi.org/10.17116/plast.hirurgia2025011125.